ГлавнаяНовостиЛицаФото/ВидеоГазетаКонтакты

15 июня 2016

Роза Чубарева: О времени, об отце, о войне и Победе

22 июня 2016 с.г. исполнится 36 лет, как ушёл из жизни мой отец Завольский Пётр Иванович – ветеран Великой Отечественной войны.

Родился он в Белорецке в 1912 г.

Родители – солдат Иван Петрович Завольский, мать – Агафья Филипповна Елшина, по мужу Завольская.

Первая мировая

Наша семейная история идёт строго по событиям России. Всё отразилось на ней: и война, и революция, и коллективизация, и вторая мировая.

Дед Иван Завольский был призван в первые дни войны – Первой мировой. В 1917 году вернулся. Бабушка рассказывала, как женщины встречали своих солдат. Каждый день они стояли у моста через реку Белую – ждали своих. И вот, наконец, пришло много солдат. Она смотрит и узнаёт своего Ивана. Он тоже узнал, идут, потом бегут навстречу и обнялись прямо на середине моста.

Радость была недолгой. Толкуют о перевороте, сбросили государя и рассказывают, что большевики будут убивать тех, кто воевал за царя. И собрались солдаты – человек 20 отправились к Китайской границе. А вокруг уже полыхает необъявленная гражданская война. Кто за кого – поди разберись. Начался голод. У крестьян уже ничего не осталось. Возвратились только трое. Сослуживец сообщил Агафье: "Не жди своего Ивана – сам схоронил". Все умерли от болезней и голода.

Старшая дочь Екатерина замужем за сыном мельника в селе Кизил. Сын Михаил там же работает на мельнице. Женат на березовской. Петру 6 лет. И Агафья едет к дочери в Кизил. Там она работает на заезжем дворе – кухаркой. Через три года вышла замуж за "старика" Тарасенкова, как она говорила, – им было по 50 лет. Так она с моим отцом оказалась в селе В-Кардаилово Кваркенского района. Все деревни рядом: на правом берегу Урала – Кизил и Березовка, на левом – Кардаилово. Там познакомились мои родители. Аграфена – моя мама – была дочерью казака Якова Семёновича Кравцова – участника Первой мировой – из 5 братьев вернулись все, но один умер от ран, второй – от тифа, третьего убили большевики. Двое похоронены у церкви в селе.

Родителям тоже досталось. Пережили коллективизацию, голод 1921, 1933 годов.

В 1934 г. отец на действительной службе в кавалерии в Даурии. Жаль, что потерялась фотография, где он в будёновке. Вернулся и стал работать учителем в семилетней школе В-Кардаиловки.

В 1938 г. был организован первый пионерлагерь в сосновом бору около села Болотовск. Пётр Завольский стал первым начальником пионерлагеря "Айдырлинский".

Инструктор райкома.

1939 год. Нас уже трое: Валентина, я и Алла.

Петра Ивановича переводят в райцентр Кваркено инструктором – пропагандистом в райком партии. Переезжаем.

Мама, бабушка и сёстры едут вперёд обустраиваться. А мы с отцом ведём корову. Мне два года. Периодически останавливаемся. И вот на одной стоянке, когда папа распряг лошадь, я увидела волка. Сижу на телеге и говорю: "Собачка, собачка". Отец вдруг понял, что я лепечу, увидел молодого худого волка, быстро запряг лошадь и выехал на дорогу. "Вот так собачка!" – говорил отец.

В Кваркено прожили недолго: отца переводят в прокуратуру и посылают на курсы в город Куйбышев.

1941 год. Война.

Месяц пробыл отец на курсах. Началась война. Уже 22 июля призван на фронт. Я хорошо помню то лето: ничего не предвещало беды. Из каждого окна на патефоне пел хор: "И кто его знает...". Мы с двоюродным братом Борисом ходим на Суюндучку ловить рыбу: в чайник, в ведёрко. Рыбы было полно. А как-то вечером Борис под камнем поймал руками большую рыбу – сантиметров 30. Ему сказали, что рыба спит под камнем. Правда, она вырвалась и уплыла.

...Не помню сообщения на радио о начале войны. Мы увидели много новых людей – "вакуированные" – так их называли. Я даже малыша 2-летнего спасла. Он ушёл на речку и стоял на берегу плакал. Я уже знала, у кого живут эти люди, и привела его домой маме – растяпе.

Ещё помню – в небе самолёты переворачивались. Как пояснил мой брат – это мёртвая петля. Было тревожно.

Председателем райисполкома был брат мамы – Сергей Яковлевич Кравцов. На его плечи легла тяжесть устройства прибывающих с запада семей, бежавших от войны. Их надо было расселить, найти работу, накормить. Людей развозили по всем деревням на телегах – машин не было.

Стихли песни. Стояла тишина, ожидание. Провожаем отца. Мы с Борисом около дома. Окна раскрыты, слышны только разговоры: ни музыки, ни песен.

Вначале отца отправили в Барнаул, потом на Запад. Успел послать письмо с сообщением, когда отправляется на фронт. Несмотря на тяжёлое положение на железной дороге, мама поехала в Барнаул провожать, как ни отговаривала бабушка Агафья: "Если что случится, что я буду делать с тремя детьми?". Проводив отца, мама вернулась. Стояла около путей и видела, как Пётр заводил коней в пульмановские вагоны. Наши вожди думали конницей разбить фашистов.

Все на фронт!

Мы живём в Кваркено. Отсюда на фронт отправлялись родственники с Кардаиловки. Братья мамы Кравцовы: Фёдор Степанович, Александр Степанович, Александр Антонович, Фёдор Ильич Васильченков – муж сестры Евгении Яковлевны. Она провожала его до Айдерли. Фёдор на полуторке доехал до Берлина, а потом повернул на Прагу.

Семён Григорьевич Кравцов – лётчик по согласованию – отстал от эскадрильи, пролетел над райисполкомом. Сергей Яковлевич – председатель – был уверен, что это Семён. В письме он сообщил, что пришлось догонять эскадрилью. Громил фашистов с воздуха. Не раз бывал в безвыходных ситуациях. Выжил, вернулся. Потом его сын стал лётчиком.

В глубоком тылу.

1942 год. Война не кончается. И мама решила, что надо возвращаться в Кардаиловку.

В феврале 1943 года мы вернулись. Мама снова в колхозе от темна до темна. Бабушка с нами – детьми. Какое счастье: дома тепло и пахнет пирогами. Картошка и тыква – главные кормильцы. Мы сами выращиваем их в пойме Урала. Делянки – глазом не окинешь. Всё лето полем, потом копаем. Нам по 7-8 лет. Целыми днями в работе, ещё поливаем огород.

Почтальон – главный в селе. Ждём писем. Я писала под диктовку мамы: "Во-первых строках моего письма..." – так всегда начиналось послание на фронт. А папа в письмах обязательно всех перечислял – это было так важно – всех назвать.

В городах и деревнях для фронта вяжут носки и перчатки. Всю войну бабушка вязала носки, варежки нам и на фронт. Сколько их было связано женщинами после основной работы!

У каждого кто-то на войне. Поэтому святое дело – помогать фронту. И молились! Мне кажется, что наш отец, пройдя фронтовыми дорогами от Москвы до Берлина, выжил благодаря молитвам его матери. Икона Серафима Саровского и медное распятие – вот её символы, перед которыми на коленях по ночам молилась о возвращении сына.

На войне.

Отец стал артиллеристом. По белорусским болотам, где не могли пройти кони, тащили на себе гаубицы. Командовал расчётом из четырёх орудий капитан Пётр Иванович Завольский. Дошёл до Берлина. Был в окружении, в дожди стояли в окопах по колено в воде, получил контузию. На фотографии папа сидит на лафете орудия. Усталые солдаты присели и не верят, что войне конец. Капитан умел хорошо рассчитывать удары – они ложились строго в цель – поэтому и дошли до Германии артиллеристы с этими четырьмя гаубицами. Он награждён Орденом Красного знамени, медалью За победу над Германией.

Мне запомнился его рассказ о том. Что жёны иногда писали не те слова на фронт. Отец на минуту поменялся местами с сослуживцем по его просьбе. Ему жена в письме писала о том, что видела плохой сон. Он был этим взволнован. Всего одна минута и прямое попадание – сослуживец погиб! Отец часто вспоминал его.

Мы – дети войны.

Немного мы знаем о событиях на фронте. Да и не любили об этом рассказывать. Только когда собирались родственники, на торжествах. Вспоминали походы. Один больше молчал. Как-то он рассказал, что часто причиной гибели солдат были портянки: неожиданная атака и солдат не успевал их замотать. В нашем музее есть солдатские ботинки, найденные поисковиками в болотах под Питером. Невозможно смотреть на них без слёз.

Я видела солдат, возвращавшихся с фронта в таких ботинках и обмотках. Добирались пешком, на случайных подводах, со скаткой шинели за спиной. Шинель была для солдата всем – и одеялом, и плащом, и подушкой. Есть замечательная песня о шинели. Мы её пели на школьных концертах.

Ты для боя сшитая,

Пулями пробитая,

Временем потрёпана,

Бережно заштопана –

Серая шинель!

Со слезами гордости,

В лучший угол горницы

Мать повесит старую

Серую шинель!

Конец войне

Никто тогда не говорил о победе. Это потом, когда делили славу вождь и генералы. А тогда "война кончилась" – вот главное. Помню этот день.

В деревне ни телефона, ни радио. 10 мая маму позвали в правление колхоза. Её долго не было. Бабушка встревожилась. Вышла за ворота – я к ней: "Что-то матери долго нет!" И вот, наконец, она идёт. Бабушка мне: "Гляди, мать плачет". Я ничего не пойму. И тогда мама, поняв, что бабушка волнуется, закричала издалека: "Война кончилась! Войне конец!" Бабушка начала креститься, обняла меня, плачет, а мама и смеётся, и плачет. Так эта картина у меня в глазах всегда и стоит: в своей розовой праздничной кофточке и чёрной юбке стоит молодая, синеглазая, с чёрными как смоль волосами, расчёсанными на прямой рядок, моя мама Груня – Аграфена.

В деревне стон. Одни плачут, другие радуются.

И вот пошли солдаты домой. Прибывают на станцию Айдырля, идут пешком или добираются на попутках, подводах, в разные стороны за Урал, в Башкирию, в деревни свои..., и было неписаное правило – в любой дом мог зайти солдат – его и накормят и помогут добраться до ближайшей деревни – этот закон никто не нарушал!

Снова на побывку.

В 1943 году на два дня отец летом приезжал домой. Командировали его в Челябинск за пополнением. Брали 17-летних. Подтверждение тому – мой брат Алексей Кравцов, воевавший 4 месяца в конце войны – он с 1928 г.

1945 год. Война закончилась, но Пётр Иванович приехал на побывку. Офицер должен служить – охранять завоёванное. Приехал за семьёй – жить в Германии. Но было одно препятствие – бабушку нельзя брать. Тогда женщины решили: ты ещё послужи, а мы подождём! Так и поступили.

Мама поехала на станцию Айдырля провожать мужа. Проводила, идёт по перрону заплаканная, расстроенная. И вдруг слышит: "Груня?" Это был её брат Александр Степанович – чёрный, худой, в старой гимнастёрке. Мама узнала его: "Санька?" Вот это была встреча! С 1943 года он пропал без вести: был в плену. Освободили американцы.

Как весело было ехать! Дедушка запряг маме хорошего коня. Добрались уже темно. Мама постучала в окно: "Тётя Паша, Нюра, я вам радость привезла!" Они заметались по дому: не могут зажечь лампу. Вышли. Дядя Саня подхватил на руки свою мать, обнял жену. От их возгласов проснулся наш дедушка, дом которого стоял рядом. И до утра велись радостные разговоры... Они и не мечтали, что солдат вернётся...

Горько было солдату жить на родине после плена... Таких не признавали участниками войны...

Возвращение

В Германии, в Дрездене папа жил в доме пожилой пары. Утро начиналось со слов: "Гитлер капут!" В часы отдыха он иногда рыбачил в речке, впадающей в Эльбу. Но это не Урал, где полно рыбы. Возвратился отец летом 1947 года.

Нас уже четверо. Родился долгожданный сын. По традиции назвали Иваном. Нас три няньки. С рук не спускали. Радовались. В 1946 году родились два мальчика на всю деревню. Послевоенные.

Мне 10 лет. Перешла в 4 класс. Отец поехал в Чкалов, взял меня с собой. Остановились в семье писателя Владимира Пистоленко – автора "Сказания о сотнике Тимофее Подурове", пьесы "Любовь Ани Березко". С отцом они работали учителями и были друзьями. Дом их находился на улице Пролетарской – на этом месте сейчас здание МВД. Его дочь Галя – моя ровесница, водила меня на пионерский сбор, в кино. А с отцом побывали в цирке. Там он встретил однополчанина. Как они обрадовались встрече! Я терпеливо слушала их воспоминания о войне.

В Чкалов отец приехал за назначением в отдел юстиции, который находился в здании Окружного суда на улице Советской. Построенное до революции, здание было с чугунным козырьком, двухсветным залом, красивыми лестницами.

Пока отец ходил по кабинетам, я исследовала первый этаж, подвал. Для меня – деревенской жительницы, было всё в диковинку. Жаль, что в 70 –х годах здание разрушили и поставили девятиэтажку, которая не вписывается в архитектурный облик 2-3-х этажных домов. Почему снесли? В эти годы начали реабилитировать жертв политических репрессий, а те, кто пытал, были живы и выслужились в чины. Вот и заметали следы – снесли уникальное здание, где в подвалах пытали, забивали досмерти.

"Если бы вы были мужчиной, я бы показал свой зад, на котором остались следы пыток. Меня следователь в Оренбурге сажал на раскалённую электроплитку" -рассказывал Григорий Васильевич Ермаков – составитель первой Книги Памяти жертв политических репрессий в Оренбургской области. Тогда многие жертвы и палачи были ещё живы...

Вернёмся в 1947 год. Отец получил назначение помощником прокурора в г. Орск на Никель, а в 1949 году – в Новоорск прокурором.

В конце своей карьеры был адвокатом, юрисконсультом в сельхозуправлении в Новоорске. Часто выигрывал межведомственные судебные процессы. Знал на память статьи законов. Его знания ценил начальник и просил не оставлять пост. Но сердце ветерана стало сдавать. Пошёл в отпуск и обратился к врачу. Врач почему-то поставила ему диагноз "пневмония" и отправила пешком домой. Он еле дошёл. Ночью умер. Было ему 67 лет.

На почести ветеранам скупились. Это сейчас звон и музыка нужны руководителям высокого звена, которые пороха не нюхали. А ветеранов остались единицы. Кому в 1945 было 17 – сейчас 88, а тем, кто войну прошёл – 92 года. Но в 17 лет в 1941 году не брали. Поэтому им, ветеранам, по 100 и более. А детям войны, кто с 1941 года, уже 75 лет. Вот такая арифметика.

Спасибо прокуратуре: к 70-летию Победы вспомнили о ветеранах, в том числе о капитане Петре Ивановиче Завольском, а газета "Гражданин" дала заметку "Комиссар, командир, прокурор".

Автор: Краевед Р.П. Чубарева    

70 лет под знаменем Победы
В Оренбурге избрано новое руководство регионального отделения
Владимир Путин наградил Сергея Миронова орденом "За заслуги перед Отечеством" IV степени
Заявление Президиума Центрального совета Партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ о требовании к Правительству Российской Федерации рассмотреть альтернативные предложения Партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ по решению проблем Пенсионного фонда
Избран новый Совет регионального отделения партии СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ в Оренбургской области
Оренбургские ученые и общественники рассмотрели вопрос о защите особо охраняемых природных территорий
Программа партии
Руководство
Устав партии
История партии
Контакты
Вступить в партию